Сплетение судеб: взгляд на историю России и Украины сквозь призму одной семьи

Потомок древнего рода Кочубеев — о своих корнях, миграции на Запад и судьбе России

4412817
Слева направо: сестра Андрея Кочубея Елена, ее муж князь Евгений Сергеевич Трубецкой, родители Сергей Михайлович Кочубей и Ирина Георгиевна Кочубей (урожденная Габричевская), а также сам Андрей, 1958

“Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое”, — утверждал американский классик Уильям Фолкнер. Судьба помогла корреспонденту ТАСС убедиться в его правоте, подарив знакомство с русским американцем Андреем Кочубеем. Представитель древнего княжеского рода, потомок людей, о которых писали русские классики Пушкин и Толстой, сохранил в памяти поразительное множество подробностей о жизни своей семьи. Сквозь имена, даты и факты в его рассказе проступает историческое прошлое России и Украины, легко проецируемое и на сегодняшний день. ТАСС приводит рассказ Андрея Кочубея.

Подробнее на ТАСС:
http://tass.ru/obschestvo/3914495

Потомок декабриста

Дочь Сергея Григорьевича Волконского (князь Волконский, герой Отечественной войны 1812 года, единственный генерал действительной службы в рядах декабристов. — Прим. ТАСС) вторым браком вышла замуж за моего прадеда, Николая Аркадьевича Кочубея. К сожалению, это ее замужество длилось только несколько лет. Но она переехала в имение Кочубеев и жила там.

Она была невероятная женщина, бабушка моего отца. Он был ее младший внук и рос у нее. У нее в конце концов появилось собственное имение в Полтавской губернии. А отец с родителями жили в Черниговской, в имении Воронки. И отец рассказывал, что для него самым замечательным было время, когда он ездил в гости к бабушке.

Она ему рассказывала все про Сибирь. Она там родилась и впервые вышла замуж, за Молчанова. Сын этого Молчанова и Елены Сергеевны Волконской был любимый дядюшка моего отца. Он был полковник, гусар, чудный человек. Отец с братьями очень его любили. Хотя, по материалам Иркутского музея декабристов, княгиня Трубецкая была очень недовольна, когда Волконские выдали дочь за этого Молчанова.

Единственное, что осталось с тех пор у нас, у моей сестры, — это какие-то личные вещи нашей прабабушки. Да и в России если что и сохранилось, то только в Сибири. Вот знаменитая Зинаида Волконская привезла им тогда фортепиано. Оно до сих пор существует…

Остались и родственники. Но среди них теперь только один человек, который носит фамилию Волконских. Живет, кажется, в Таллине. Мать у него эстонка.

Но есть много других. Вот есть такие Чикониани, итальянская фамилия. Их мать — моя троюродная сестра, Волконская. Тут забавно, потому что она дружила с (Федерико) Феллини, который ставил фильм La Dolce Vita (“Сладкая жизнь”. — Прим. ТАСС). И ее отец, Вадим Волконский, в этом фильме выступал. А мой племянник Пьетро Чикониани теперь живет в Америке.

Андрей Сергеевич Кочубей (1938-) 2013 год

“Воспринимаю себя как русского человека”

Я с детства говорю по-русски. Хотя теперь, конечно, уже с ошибками. Но меня воспитывали родители, а главное — тетушка моего отца, Елена Димитриевна Рахманова, внучка декабриста. Она умерла в 1946 году. Мне было 8 лет. Но до тех пор она мною занималась…

Я себя воспринимаю как русского человека. Потому что я мыслю по-русски. Хотя родной язык был итальянский, потому что я рос в Италии, но, конечно, дома мы говорили по-русски. Поэтому я думаю, что и все переживания мои описаны в моем сознании по-русски.

Потом, когда я подростком уже переехал в Америку (мне было 14 лет), я начал пользоваться и английским языком. Но не забудьте, что моя мать из очень образованной, культурной семьи России. Они свободно говорили на шести языках. Их мать воспитывалась у знаменитого Станкевича, преподавателей туда выписывали французов, итальянцев, немцев, англичан.

“Моя бабушка Бодиско”

Кстати, со Станкевичем мы все равно что в родстве, поскольку моя бабушка, урожденная Бодиско, — внучатая племянница русского посла 1837 года (Александра Андреевича Бодиско. — Прим. ТАСС), который похоронен в Вашингтоне. Он вторым браком женился на американке и был послом в Америке 17 лет, до 1854 года. Он был дуайен (самый главный член. — Прим. ТАСС) дипломатических миссий в Вашингтоне, поэтому, когда его хоронили, американский Конгресс не заседал, а на похороны пришли не то два, не то три президента. Они, кстати, к нему и на свадьбу приходили.

Он женился на 16-летней девушке, и она родила ему нескольких детей. А потом он поступил очень умно и перед смертью сам выбрал ей нового мужа. Это был шотландец, капитан Скотт, который представлял Англию, был ее военным атташе в Вашингтоне. Она вышла замуж по воле покойного мужа, у них родился еще один ребенок, потом она жила в Индии и там скончалась.

“Мой дедушка Габричевский”

Но это уже не про Кочубеев, а про Бодиско и Габричевских. А мой дедушка Габричевский был сыном эмигранта из Саксонии. Он женился на Елене Васильевне Бодиско, с которой познакомился у Станкевича. У них было пять человек детей, одна из них — моя мать. И все они сделали большую карьеру.

Сам он работал с Пастером во Франции, с Кохом в Германии и умер в 1907 году, ему было всего 47 лет. Он делал испытания на самом себе и умер от стрептококкового заболевания. Тогда еще не было пенициллина, и он очень быстро скончался. А теперь в Москве институт бактериологии назван в его честь (Московский НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Г.Н.Габричевского. — Прим. ТАСС).

После революции, в 20-е годы, они все выехали из России, кроме одного брата, Александра Георгиевича, который сделался знаменитым искусствоведом и умер в 1968 году в Советском Союзе.

Это я к тому, что в нашем доме хорошо владели языками. Так это все благодаря Габричевским. Они владели всеми языками и в детстве путешествовали по всей Европе.

“Гордимся Пушкиным, гордимся “Полтавой”

А Кочубеи, мое наследие со стороны отца, — это совсем другое. Не забудьте, это были помещики на Украине. Но они через Волконских были связаны с декабристами. И я считаю, что влияние декабристов было более сильно выражено, чем влияние казненного Кочубея.

Конечно, все мы гордимся Пушкиным, гордимся “Полтавой”. Ведь это написано о нас, о нашем предке. И посвящено моей прабабушке Волконской. Специалисты долго это обсуждали, но в конце концов пришли к заключению, что посвящено Марии Николаевне Волконской, урожденной Раевской.

И вот тут, благодаря Волконским, у меня в роду невероятное количество знаменитых фамилий, людей, которые сыграли ту или иную роль в истории России. Начиная с Михаила Ломоносова, продолжая генералом Раевским, не говоря уже о самих Волконских, об Александре Невском и о Дмитрии Пожарском.

Тут же и родство с Лопухиными и Куракиными. Это все люди, которые были близки к Петру Первому. Борис Куракин, Репнины. Это все через Волконских.

Да и сам Петр Великий мне приходится родственником, уже помимо Волконских. Потому что мы происходим, мой род, от Льва Кирилловича Нарышкина, брата царицы Натальи Кирилловны (Л.К.Нарышкин — родной дядя Петра Великого. — Прим. ТАСС).

Ирина Георгиевна Кочубей (урожденная Габричевская) (1900-1996) Флоренция середина 30-х годов

“В нашей семье так не полагается”

Внутренние качества человека проявляются в его поведении. Но поведение зависит от воспитания и от прошлого, от предков.

Знаете, мой отец всегда говорил мне: “В нашей семье не полагается так себя вести”. Это было почти страшное слово: “В нашей семье, у нас так не полагается”.

Ведь я рос во время войны, и рос на улице, с другими мальчишками. Так доктор медицины велел моей матери, потому что у меня были трудности из-за войны. Например, при звуке военных самолетов над головой у меня делалась кондрашка какая-то. И доктор сказал моей матери: не держите сына дома, а позвольте ему расти на улице с другими мальчишками.

Это все из-за войны. Хотя особо мы не пострадали. Разве что нас вторично ограбили, теперь уже не в России, а в Италии. Мы прятались около Флоренции на вилле, а без нас ограбили нашу квартиру.

Сергей Михайлович Кочубей (1896-1960) и Ирина Георгиевна Кочубей (урожденная Габричевская) (1900-1996) 1930s во Флоренции, Италия

“Материализм не существует”

Но вы знаете, хоть мы и все потеряли, материализм не существовал и не существует. Вот я рос, зная невероятное количество достойных людей, потомков русских исторических фамилий. Трубецкие, Гагарины, Голицыны и так далее.

И никогда я не помню в детстве, чтобы люди при встречах говорили о том, что они потеряли. Никогда об этом не было ни слова. Разговоры всегда были или о текущей политике, или о религии, или об искусстве. Но не о таких вещах, как, скажем, имения или драгоценности.

Помню, уже в Нью-Йорке мою мать снова ограбили. Наверное, какой-то архаровец забрался в ее квартиру и украл всякие ее бижуты (фр. bijou — драгоценность, украшение. — Прим. ТАСС). Там, кстати, и яйца были такие, которые носятся на шее, Фаберже… Так вот, она пошла к знакомой даме, княжне Трубецкой, и та сказала: “Ирина, это наша судьба — все потерять”.

И мы все приняли эту судьбу. И удивительно, что об этом никогда никто не заикался.

Сергей Михайлович Кочубей (1896-1960) и Ирина Георгиевна Кочубей (урожденная Габричевская) (1900-1996) 1932 во Флоренции, Италия

“Как в Советском Союзе”

Мы жили, я думаю, примерно при тех же условиях, как люди жили в Советском Союзе. Конечно, мы были свободными гражданами стран, где мы жили. Но вот физического какого-то богатства, материального не было. Маленькие квартирки…

Вот мой отец, скажем, пел. У него был чудный голос (Сергей Михайлович Кочубей, оперный певец-бас. — Прим. ТАСС). Он ведь был и потомок братьев Разумовских, которых Елизавета (императрица Елизавета Петровна. — Прим. ТАСС) выбрала себе из-за того, что они так хорошо пели.

Так вот, он хорошо пел и у него была певческая карьера. А другие сидели, не зарабатывая ни гроша. Потому что в России они должны были делаться или дипломатами, или военными, или управлять своими имениями. У них не было способности зарабатывать деньги в какой-то другой области.

И вот поколение моего отца — почти никто из них не стал на ноги финансово. Дамам — матерям, бабушкам — было легче, потому что у них были другие занятия. Моя мать, например, чудно рисовала, она была хороший администратор, работала в Американском Красном Кресте и водила туры в Италии. Так что мать зарабатывала, Отец зарабатывал, пока выступал в опере и давал концерты. И мы с сестрой считаем, что у нас было замечательное детство.

Сергей Михайлович Кочубей (1896-1960)

“Когда теряешь Родину, теряешь все”

Я учился и работал как инженер-электроник, потом поступил в Колумбийский университет (в Нью-Йорке. — Прим. ТАСС) и получил докторскую степень по прикладной математике. Работал в крупных компаниях, включая “Тайко” (Tyco International. — Прим. ТАСС). Несколько лет был консультантом в России и Украине, читал лекции по ведению бизнеса для директоров заводов. Помню, познакомился с (бывшим президентом Украины Леонидом) Кучмой и спросил его: “Что вы производите?” А он отвечает: “Зонтики”…

Но когда мы были детьми, все вокруг сидели без гроша. Когда я поехал познакомиться со старшим братом моего отца в Париже, он был механиком. В свое время влюбился в автомобили, потому что его отец выписал первый автомобиль в Украину. И мой дядя с детства этим занимался, прекрасно знал мотор и даже по звуку мог сказать, в чем неисправность.

И он всю жизнь прожил с женой, русской украинкой, в одной комнате. Я его спросил: “Как вы можете так жить?” — а он ответил: “Очень легко”. У нас было такое замечательное детство, что все дальнейшее мы могли уже принимать спокойно. Нас это не волновало.

Хотя, конечно, когда теряешь Родину, теряешь все. Для них, наверное, это было очень трудно.

Столетие революции

Вы спрашиваете, извлечены ли уже полностью уроки из русской революции 1917 года или нам еще предстоит этим заниматься. Я думаю, еще предстоит. Потому что отпечаток Советского Союза очень сильный в России. Одна моя дальняя родственница мне говорила: не забудь, что лучшие люди в России почти все погибли в войнах, в лагерях или были расстреляны.

Конечно, это преувеличение. Всегда есть исключения. Но в эмиграции принято думать, что в основном остались потомки или тех коммунистов, которые создали этот “рай на земле”, или военных, защищавших эти лагеря. Это не мое суждение: я повторяю слова, которые я слыхал.

Я теперь в России бываю часто и живу подолгу. И, в общем, люди становятся нормальными. В том смысле, что это теперь люди мировой культуры. Нет этого советского отпечатка, который так долго длился. Во всяком случае, во время Советского Союза, когда запрещено было выезжать. Теперь за границей порой уже не отличишь, кто перед вами: русский человек, француз, американец или кто-то еще.

Конечно, иногда проявляются и плохие черты. Как у купцов во времена Российской империи — сорить деньгами, бить тарелки и так далее. Такая купеческая удаль. А теперь и новые русские нувориши показывают плохой пример… Хотя я вот часто бываю в Туле, там сейчас реставрируют церковь Петра и Павла, и священник мне говорит, что появляются богачи, которые жертвуют деньги на восстановление церквей. Получается, что теперь бывшие советские люди восстанавливают и строят церкви. И это, конечно, радует…

Хорошо, что при (президенте России Владимире) Путине стали восстанавливаться церкви, монастыри. И еще приятно, что в советское время из-за большевиков всех научили, что история начинается с 1917 года или с 1905-го, когда первая революция была, а теперь вернули тысячелетнюю русскую историю. И обращаются к ней уже без всяких коммунистических рассуждений о том, что кто-то кого-то эксплуатировал и так далее.

С уважением относиться к своей собственной истории очень важно. Любая страна, которая хочет стать на ноги, должна уважать свое историческое прошлое. Вот посмотрите: Америка ведь гордится своим историческим происхождением от эмигрантов с Английских островов, которые здесь становились фермерами…

Первая конституция

Когда произошло восстание декабристов, в Америке еще были живы некоторые из Отцов-основателей США. И если говорить о некой исторической, идейной связи декабристов с американскими вольнодумцами, то у моего предка она точно была. Потому что он сражался во всех наполеоновских сражениях и в одном из них, уже точно не помню, каком именно, ему встретились солдаты-французы, которые воевали против англичан на стороне будущих Соединенных Штатов. И он пришел в большой восторг от этого. И считал, что будущая конституция, к которой стремились декабристы, должна быть более или менее похожей на американскую. Им нравилась конституция, которая давала права человеку, невзирая на его происхождение.

А Никита Муравьев, предок моей покойной жены Горчаковой (Дарья Константиновна Горчакова, 1944-1992. — Прим. ТАСС), написал первую русскую конституцию. Это, кстати, смешно, потому что моя дочь, когда училась в университете, как-то пришла домой и говорит: “Папа, я пишу доклад, был какой-то русский человек, который написал первую конституцию”. А я ей говорю: “Лена, это твой предок”.

И он целиком взял американскую конституцию, с таким только изменением, что президентом должен быть член дома Романовых. Что президент избирается из числа членов Романовых. Но при этом имеет те же права, как и американский президент. То есть он не автократ (самодержец. — Прим. ТАСС), а должен следовать тому, что решают Сенат и Ассамблея.

Дарья Константиновна Кочубей (урожденная светлейшая княжна Горчакова) (1944-1992)

 

Эволюция, а не революция

Нынешнюю власть в России я оцениваю очень позитивно. Потому что считаю, что Россия начала возрождаться. Мы думали, что это произойдет еще при (первом и последнем президенте СССР Михаиле) Горбачеве, но все мои знакомые в России его ругали, потому что он сделал большую ошибку: перешел к новой системе сразу, а не понемножку. Нельзя было уничтожать советский строй, а переходить неизвестно к чему.

Многие мои знакомые в России все потеряли, молодежь ударилась в торговлю… В общем, это была большая ошибка для России. А теперь мне в новом политическом строе в России нравится то, что он все-таки относится с уважением к прошлому. Старается идти путем эволюции, а не революции.

По этому поводу очень умно высказывался мой отец, который все это прожил. Он ведь родился в 1896 году. Так вот, он говорил, что Россия к началу Первой мировой войны была самой потенциально богатой страной в мире. Америка никогда не могла бы достичь того, чего могла бы достичь Россия, если бы не было в России этой революции. Уничтожили лучших людей, уничтожили прошлое, а главное, он говорил, не хватало конституции.

И тут я возвращаюсь к декабристам, потому что читал книгу одного итальянца, профессора Вентури. О Французской революции, которая тоже все уничтожила (Великая французская революция 1789-99 годов. — Прим. ТАСС)… Хотя Францию спас Наполеон, а мой отец имел надежду на маршала (Георгия) Жукова, что он станет российским Наполеоном…

Так вот, после Французской революции вся Европа изменилась. Произошла революция в Испании, потом в других странах. И хотя это все еще были монархии, они стали включать демократические принципы. А если бы демократические принципы были введены в 1825 году в России, может быть, такой кровавой революции у нас и не было бы…

Вот один мой русский знакомый, бывший советский специалист по космосу, говорит: ну почему мы должны все обязательно разрушать до основания? Ведь даже советский строй что-то хорошее вводил. Зачем же было рушить все хорошее, что было в Советском Союзе, и начинать с нуля?

Согласен, что сейчас как раз многое восстанавливают. Я чувствую, что все, что я вижу и слышу в России, положительно…

Новогодние пожелания

Америке, я думаю, в Новом году надо пожелать, чтобы все хорошо обошлось с (избранным президентом США Дональдом) Трампом. А России пожелаю и дальше идти теми путями, которыми она начала идти в последние годы. Чтобы продолжалось нормальное демократическое развитие событий.

Я во всяком случае очень рад тому, что Крым присоединился к России. Меня очень беспокоит Украина. Я понимаю, что она может быть самостоятельна. Но у Украины общее историческое прошлое с Россией, общая религия. Люди те же. Хотелось бы, чтобы она менялась, не идя против своего собственного культурного, исторического, политического прошлого.

Necklace gilded silver and amethysts at auction / Collier en alliage d’or articulé d’une chute de sept améthystes cabochonnées

15171073_1726217314364962_8407280883830063603_n 15253654_1726217317698295_5411974320422174456_nThe provenance as described below in the auction catalog is not accurate. Firstly, no Kotchoubey was governor of Siberia. The only existing link to Siberia is via Elena Sergeievna Kotchoubey (nee Princess Volkonskaya) who was the daughter of the exiled Decembrist, Prince Sergei Grigorievitch Volkonsky.

Secondly, if the date of 1942 and the place Germany are to be applied to the name Princess Sonia, then one obvious provenance stands out.

The necklace may have originally belonged to Varavara Vassillievna Kotchoubey / Варвара Васильевна (1869-1948) and then passed to her son, Vassili Vassilievitch / Василий Васильевич Кочубей (the son of Vassili Petrovich / Василий Петрович (1868-1940)). He was born in Zgurovka, Russia 10.03.1892 and died in 14.03.1971 in Neuffen West Germany. Soon after the end of the Russian Civil War he married Sophia Maria Alexandra Ostrorog-Sadowska, a member of the polish nobility which dates back to the 1200s.

It is possible that the necklace was sold at a difficult time in the family’s fortune during the dark years of WWII.

LIEU DE VENTE
Drouot Richelieu, Salle 12
9 rue Drouot
75009 Paris
November 26th, 2016
Est €8,000-12,000

Collier en argent et alliage d’or 14K (585) articulé d’une chute de sept améthystes cabochonnées et facettées cernées de diamants taillés en rose et de quatre motifs quadrilobés centrés d’un diamant taille ancienne. (égrisures) Travail probablement russe, début du XIXème siècle (chaine posterieure) Lg. : env. 44 cm Poids brut : 108,94 g Dans son écrin De tradition familiale, le collier fut offert par le Prince Kotchiubey (Kotchoubey), gouverneur de la Siberie à sa femme la Princesse Sonia. La famille est partie au moment de la revolution et s’est installée en Allemagne. Le collier fut vendu en 1942 à une famille de Lucca (Italie), puis acquis par la famille de l’actuelle propriétaireen 1964.

http://www.interencheres.com/…/collier-en-arge…/7491189/solr